www.xsp.ru
Структурный гороскоп Григория Кваши - xsp.ru/sh/ Структурный гороскоп Написать письмо автору...
Добавить в избранное
За 2021 - 2025
За 2019 - 2020
За 2017 - 2018
За 2015 - 2016
За 2013 - 2014
За 2011 - 2012
За 2009 - 2010
За 2007 - 2008
За 2005 - 2006
За 2003 - 2004
За 2001 - 2002
За 1999 - 2000
За 1997 - 1998
За 1995 - 1996
За 1993 - 1994
За 1991 - 1992
За 1987 - 1990
Критика
Телевидение
За 2015 - 2017
За 2011 - 2014
За 2008 - 2010
За 2005 - 2007
За 2003 - 2004
За 1997 - 2002
За 1987 - 1996
Книги онлайн


Принципы истории

Версия для печати

Подробнее об обратной логике.

Хотя речь и идет о теории, совсем пренебрегать иллюстрациями не стоит. Существование обратной логики слишком парадоксально, чтобы поверить в нее сразу и безоговорочно. Поэтому еще раз подобно Алисе, попавшей в Зазеркалье, попробуем проверить: сон все это или не сон. Открытие обратной логики было сделано в год рождения идей (1993). Проверкой идей лучше всего заниматься в год реализма, завершительства, подведения итогов. Таким стал 1995 год. Первой вышла работа, посвященная второй фазе современной имперской России ("Кошкин дом").

"Котам нельзя! С котами нельзя! Брысь! Слезай, а то милицию позову!" - кричала кондукторша из романа М. Булгакова "Мастер и Маргарита". Сам же Михаил Булгаков (1891-1940) родился в год Кота и всю свою творческую жизнь прожил в России кошачьего 36-летия (1917-1953). Так что Котам в это время не только не было ничего запрещено, но, напротив, все сходило с рук, все удавалось.

Строго говоря, это 36-летие принадлежало трем знакам - Коту, Козе и Кабану (каждому по 12 лет). Но в имперское время открытые знаки имеют значительное преимущество, ибо олицетворяют единение народа и подъем государства.

Лидерство Кота в означенном 36-летии очевидно, однако не стоит все несчастья этого времени сваливать на сам знак. Коты и мучители, и мученики, и праведники, и грешники. Тяжелое им выпало время - убить крестьянскую Россию, родить индустриальную, выиграть, разделить имперскую Россию на национальные территории.

Уже 1917 год показал новый стиль российского времени. Если роль Ленина сводилась, в основном, к долгому дореволюционному воспитанию партии нового типа, то Троцкий (1879-1940) подобно Коровьеву буквально "соткался из воздуха" и явился истинным гением (злым или добрым - кому как нравится) и революции, и всей Гражданской войны. Произошло это оттого, что сама стихия революции, ее внезапные повороты, кровавые вспышки, авантюризм гораздо ближе вечно бунтующему Коту, чем планомерной Лошади.

Впрочем, необходимо помнить, что прекрасный партизан, кавалерист и бунтовщик, Кот остается самым слабым полководцем, ибо не в состоянии просчитать будущее сражение, целиком уповая лишь на внезапность, смелость и везение. Поэтому, оставив полководческую славу Петухам, 3меям и Обезьянам, Кот прославился как классический комиссар. Троцкий был, по сути, комиссаром и вдохновителем всей российской армии, создав ее из ничего, подобно все тем же булгаковским специалистам по материализации чувственных идей. На микроуровне образ классического комиссара на собственном примере вывел Дмитрий Фурманов (1891-1926), также, разумеется, Кот.

Однако истинный царь кошачьего царства не торопился выходить на первые роли. Как это и бывает в сообществе братьев наших меньших, лидером стал самый некрасивый, невоспитанный и злобный Кот. Именно Сталин (1879-1953) встал на царство, которое благополучно длилось до самого конца 36-летия.

Сталин был бездарным полководцем, бездарным политиком, да и вообще малокультурным человеком. Однако все эти недостатки ничего не стоили перед единственным достоинством - масштабом личности. Тиран и деспот, но вселенского масштаба, а стало быть, самый лучший для второй (кошачьей) фазы самого главного имперского цикла в мировой истории. Сталин и Булгаков, Сталин и Мандельштам (1891-1938) - в каждой из таких пар противостояли великие глобалисты. Булгаков - венец мировой и прозы, Сталин - последний всемирный деспот. Они не открывали новых дорог, они закрывали длинную череду мировых персонажей. Кот ведь не только завершитель, но еще и реализатор: его дело - итоги. Кстати, разрушительный пафос легко можно увидеть и в романе Булгакова, недаром сгорает рукопись, сгорают дома, исчезают люди, но никто не рождается, ничего не возникает.

Милые кошачьему сердцу погромы можно видеть и на кинопленке. В лучшем фильме главного режиссера 36-летия Григория Александрова "Веселые ребята" то коровы громят банкетный зал, то музыканты крушат все подряд на заурядной репетиции. Фильм настолько угодил Сталину, всей стране и даже миру бесшабашной, ликующей радостью в лохмотьях, что пойманное настроение пытались удержать на все 36-летие. В "Цирке" (1936) чуть причесанная атмосфера кошкиного дома еще сохранилась. Но уже в "Волге-Волге" (1938) свет тускнеет, а в "Светлом пути" (1940) уже все фальшь. Впрочем, после войны у Александрова открылось второе дыхание: фильмы "Весна" (1947), "Встреча на Эльбе" (1950) одновременно и пафосные, и игривые, одним словом, соответствующие своему времени и его главному знаку.

Еще сильнее тяга к пафосу видна у Котов-актеров. И если в другие эпохи и в другом исполнении богатыри выглядят ненатурально, то Котов патетика только украшает. Первейший в этом ряду, конечно же, Николай Черкасов (1903-1966). Его Александр Невский, вещающий лозунгами, или режиссер Громов из "Весны" - вот лицо эпохи. "Кто на Русь с мечом придет, от меча и погибнет" - разве это не главные слова 36-летия, ушедшего на подготовку к войне, войну и послевоенное восстановление? И Кот, как один из самых боевых знаков, лучше других показывал, как надо жить. Павел Кадочников (1915-1988) - это майор Федотов, умудрившийся в немецком застолье выпить "За нашу победу"! ("Подвиг разведчика", 1947). Он же Алексей Мересьев ("Повесть о настоящем человеке", 1948). Истинное народное лицо эпохи - Борис Андреев (1915-1982): Саша Свинцов ("Два бойца", 1943) или Илья Муромец.

Разумеется, национальный характер всего народа не может воплотить один знак, пусть даже всего на 36 лет. Нужен хотя бы один оппонент. Лучший вариант второго полюса - это Кабан (в следующем 36-летии такой парой будет пара Лошадь-Тигр). Идеальную пару для всей эпохи изобразили Борис Андреев и Марк Бернеc (1911-1969, Аркадий Дзюбин в фильме "Два бойца"). Кот - простой, открытый, внушительный, былинный пафосный герой, и Кабан - ироничный, хитроватый, скрытный, но не менее героический и самоотверженный. Кроме Бернеса, были и другие народные любимцы кабаньего племени - Михаил Жаров (1899-1981) (Meншиков - "Петр Первый", 1937; Семибаб - "Беспокойное хозяйство", 1946), Сергей Столяров (1911-1969, Мартынов "Цирк", Алеша Попович "Илья Муромец") и т.д.

Насколько пафос пронизывал все мироощущение народа, показывает замечательный детский фильм "Тимур и его команда" (1940), поставленный Александром Разумным (1891-1972). Даже дети превращаются в пламенных трибунов, и все это натурально, без всякой фальши.

Если кино находилось в то время под строжайшим контролем государства и лично товарища Сталина, то в литературе не все было однозначно. Она жила своей жизнью, не подчиняясь указующему персту главного Кота. Кроме Булгакова и Мандельштама активно и честно творили Викентий Вересаев (1867-1945), Николай Заболоцкий (1903-1958), Константин Симонов (1915-1979), Михаил Светлов (1903-1964). Особое место в нашей литературе занимал Илья Эренбург (1891-1967), уникально совместивший честность пера и близость к верхам. Роль в Отечественной войне Эренбурга необычайно велика.

Удивительное дело, но даже музыка, не подверженная государственному ритму сфера, явление скорее интернациональное, все же сделала поворот в сторону кошкиного дома. В первую очередь речь идет о гениальном Сергее Прокофьеве (1891-1953), умершем чуть ли не в одночасье с "большеусым". Другой гений - Арам Хачатурян (1903-1978), создатель "Гаянэ" (1942) и "Спартака" (1954).

Архитектурным символом эпохи стал завораживающе-мрачный знаменитый "Дом на набережной" (комплекс на улице Серафимовича) архитектора Бориса Иофана (1891-1976), хотя, прямо скажем, Коты далеки от лидерства в архитектуре, в которой, как и в военном деле, лидируют логики (Петух, Бык, Змея). "Дом на набережной", а не Кремль или Университет - это и есть самый главный кошкин дом, в котором толкают речи, веселятся, арестовывают, предают, доносят, а потом завешивают былые грехи мемориальными досками...

И все-таки самым удивительным в феномене доминирования одного знака на протяжении 36 лет является выживаемость Котов в сталинской мясорубке.

То ли Сталин чувствовал своих и не карал, то ли время их охраняло. Уж на что Мандельштам перешел все пределы возможного, а и того Сталин не велел убивать. Эренбург, единственный член антифашистского еврейского комитета, который не был расстрелян, не был даже арестован. Тот же Михаил Булгаков и белую гвардию воспел, и за границу рвался, ни одной буквой не польстил новой власти, а остался жив и даже был опекаем хозяином страны. Как вышло, что Николай Вавилов был репрессирован, а его родной брат, родившийся в год Кота, Сергей Вавилов (1891-1951) возглавил Академию наук?

Еще загадочнее судьба некоторых Котов-иностранцев. Например, избежал преследования главнокомандующий финнов Карл Густав Маннергейм (1867-1951), воевавший против нас две войны, а в результате ставший президентом Финляндии (1944-1946). Был оправдан фашистский преступник Франц фон Папен (1879-1969).

Многих Котов еще можно было бы вспомнить: сталинского патриарха отца Сергия (Старогородского) (1867-1944), Николая Вознесенского (1903-1950), в 40 лет уже возглавлявшего Госплан. Ясно, что то суровое 36-летие было звездным временем Кота, знака весьма любимого в России. После 1953 года Кот заметно помельчал и стал совсем ручным, подчинившись другим, более мощным знакам. Помните, как писал Маршак: "Тили-тили-тили-бом! Погорел у кошки дом. Не найти его примет. То ли был он, то ли нет"...

Вообще-то "Кошкин дом" и весь цикл из четырех статей писался совсем не для того, чтобы еще раз подтвердить обратную логику. С обратной логикой автору все уже было ясно. Хотелось показать и себе, и читателю, насколько велико в Империи значение открытых знаков, насколько вся наша имперская культура, пусть и сообразно обратной логике, но завязана на стихию открытости, даже если опущен железный занавес. Открытость нашего народа мировым проблемам, вселенский масштаб имперской нации поддерживается только благодаря лидерству открытых знаков.

Таким образом, теория хоть и склоняет к размельчению временных отрезков, к введению все более точных градаций, может на деле и укрупнить историю, из ровной, казалось бы, последовательности знаков выделить все же самые ответственные.

Таким образом, можно сформулировать гороскопическую формулу революции 1953 года как передачу Кабаном под руководством тени Кота власти молодой, горячей Лошади. Как это ни смешно, но в реальности все было именно так. Кабан Берия передавал власть Лошади Хрущеву, но все же над всей этой суетой витала грандиозная тень гигантского Кота - Сталина. Больной, обессиленный, умирающий, он был все равно сильнее всех, он был самой эпохой, самим временем.

В следующем 36-летии точно также сквозь все преграды, через все барьеры понесет свое значение Лошадь. Картинку с Брежневым наши властители будут держать почти до самого конца. Но даже когда Брежнева не станет, значение Лошади не растворится мгновенно, ведь некоторые представители этого знака, такие, как академик Лихачев или балетмейстер Моисеев, давно уже стали символами нации. Впрочем, обратимся к тексту 1995 года. В названии работы "Русская тройка" заложено сразу два значения. Тройка самых русских знаков (Лошадь-Собака-Тигр), но одновременно и обыкновенная русская тройка, то есть тройка лошадей. Так что все три волевых знака равны, но Лошадь равнее других.

Если говорить обо всем 144-летии в целом, то центральной тройкой, безусловно, является волевая, а центральным знаком в ней является, безусловно, Лошадь. В той или иной степени Лошадь и прочие волевые знаки доминируют во всех 36-летиях имперского рывка. Но настоящая власть в их распоряжении, разумеется, в своем 36-летии, прошедшем с 1953 по 1989 год.

Таким образом, мы получаем тройку наиболее русских знаков и наиболее русское 36-летие. Сейчас нам трудно поверить в это: слишком серым нам кажется ушедшее 36-летие. Однако так ли уж ярка Россия? Труд, размах, воля, мирная жизнь - мы еще не раз убедимся, что блеск грядущего "золотого века" весь корнями в сером партаппаратном 36-летии.

Россию еще до наступления последнего имперского цикла не раз сравнивали с тройкой лошадей: "Не так ли и ты, Русь, что бойкая необгонимая тройка несешься..." Однако интересней другое совпадение: именно в третьей (лошадиной) фазе имперских циклов устанавливается определенный коллективный стиль управления, в верхней точке которого не один человек, а трое. Первый триумвират в Древнем Риме (Цезарь, Помпей, Красс) просуществовал с 4 по 11 год третьей фазы (60-53 гг. до н. э.), второй триумвират (Октавиан, Антоний, Лепид) существовал с 21 по 28 годы третьей фазы (43-36 гг. до н. э.). Наш знаменитый постхрущевский триумвират - тоже третья фаза, но обо всем по порядку...

Началось все в неожиданном 1953 году. К власти двинулся было Тигр Маленков (1902-1988), но не дошел. На первые роли вышел Никита Хрущев (1894-1971), в "кошкином доме" игравший роль шута. Никита Сергеевич преобразился мгновенно, в течение одного года провел несколько блестящих политических комбинаций, сумел оттеснить всех конкурентов, а главное, продемонстрировал новой лидирующей силе (партаппарату), что именно он настоящий лидер КПСС, что только он будет защищать клановые, групповые интересы. Недаром в 1957 году, когда аппаратная революция завершилась, именно способность Хрущева опереться не на Политбюро, а на весь ЦК сыграла решающую роль в разгроме остатков сталинской гвардии.

Отец русской партократии, Никита Сергеевич воспитан был все же в "кошкином доме", а потому не был последовательным коллективистом. Но зато уж воспитанная им смена была просто уникальна как по стилю работы, так и по знаковому составу. Кроме "старого" Хрущева и относительно "старого" Суслова (1902-1982) верхние эшелоны были заполнены вождями нового типа. Лошадь и Тигр доминировали в этих списках абсолютно. Так, например, перед знаменитым ХХIV съездом КПСС из 15 членов Политбюро Лошади были представлены Леонидом Брежневым (1906-1982), Андреем Кириленко (1906-1990), Федором Кулаковым (1918-1978), Александром Шелепиным (1918-1994), Владимиром Щербицким (1918-1990). (Удивительно, но пятеро перечисленных Лошадей умерли в годы Лошади и Собаки.) Тигров представляли Виктор Гришин (1914-1992), Кирилл Мазуров (1914-1989), Михаил Суслов (1902-1982). Собаку - Геннадий Воронов. Таким образом, русская тройка дает 9 из 15, а все остальные девять знаков дают лишь 6 из 15, причем все шесть представлены разными знаками (Крыса, Дракон, Обезьяна, Кабан, Кот, Змея) - по одному на каждый знак. Среди шести кандидатов в члены Политбюро вновь Лошади: Петр Демичев (1918) и Петр Машеров (1918-1980) (его смерть, вещий сон истории, и до сих пор не разгадана); и вновь Тигры: Юрий Андропов (1914-1984) и Василий Мжаванадзе (1902-1988). (Кроме них лишь одна Змея и одна Обезьяна). Это 1971 год - экватор 36-летия, 18-й год. С учетом того, партии принадлежит высшая власть, картина получается полная.

Впрочем, нам, как всегда, интереснее перемены не в политической сфере, а в идеологической. Идеология отстает на восемь лет. Однако еще до 1961 года Лошади уже начали свой бег к власти над умами. Огромное впечатление, к примеру, произвел на читателей роман Владимира Дудинцева (1918) "Не хлебом единым" (1956). Удивительно, что Дудинцеву дано было еще раз вернуться в центр внимания в самом конце 36-летия с романом "Белые одежды" (1987). Примерно такая же динамика популярности и у Даниила Гранина (1.1.1919), одного из певцов нарождающейся технократии. Первый пик - "Иду на грозу" (1962), второй - "Зубр"(1987). Другой Даниил - Андреев (1906-1959) - также пробивался к читателю все 36-летие. Хотя он, скорее, принадлежит к четвертой фазе, чем к третьей. А вот истинными титанами идеологии третьей фазы стали Лошади-борцы, два Александра: Солженицын (1918) и Галич (1918-1977). Если двух центральных литераторов второй фазы (Мандельштам и Булгаков) время убило (1938 и 1940), то более гуманное время третьей фазы идеологических лидеров всего лишь выслало из страны: оба Александра покинули СССР в 1974 году. Идеологические вожди удаляются из страны после 20-го года фазы.

Помня о технократическом характере всего 144-летия и особом значении в формировании технократии именно третьей фазы, мы должны искать идеологических вождей не только в литературе, но и в более конструктивных сферах. Тут идеология сливается с политикой. В первую очередь речь идет о титаническом Сергее Королеве (1906-1965) - отце мировой космонавтики. Этот человек, быть может, является символом не только нашего 36-летия, а всего XX века. В одном ряду с Королевым стоят Сергей Илюшин (1894-1977), Александр Яковлев (1906-1989), Олег Антонов (1906-1984). Двое первых начинали свою конструкторскую карьеру в годы войны, но нашли себя все же в гражданском авиастроении, а стало быть, в третьей фазе. Военные самолеты в мирное время продолжали конструировать другие знаки: Коза, Змея, Дракон. Так что и здесь русская тройка демонстрирует свой мирный характер.

Интересно проследить, как Лошадям второй (кошачьей) фазы третья придвигала кресло национального учителя. В литературе такое кресло получили Корней Чуковский (1882-1969) и Дмитрий Лихачев (1906); в физике - Петр Капица (1894-1984) (в 1955-м ему вернули отобранный Котами институт), в кинематографе - Сергей Герасимов (1906-1985).

Кстати о кинематографе. Именно в нем мы можем увидеть лицо времени. Главным персонажем, как и в прошлые 36 лет, стал комедиограф. На этот раз Георгий Данелия (1930). Лишь ему удалось на протяжении всей фазы сохранить высочайший уровень, избежать провалов и творческих истерик. От ранних шедевров ("Я шагаю по Москве" (1964) и "Не горюй!" (1969)) через шедевры застоя ("Мимино" (1978) и "Осенний марафон" (1979)) к шедеврам перестроечным: "Кин-дза-дза" (1987) и "Паспорт"(1989). Можно только поразиться, как ему удалось не поссориться ни с народом, ни с властями, оставаться всегда неожиданным и невероятно точно соответствующим времени.

Свита вокруг короля, увы, стабильности не демонстрировала, давая лишь редкие вспышки: Геннадий Полока (1930) ("Республика ШКИД", "Интервенция"), Генрих Оганисян (1918-1964), Борис Рыцарев (1930) ("Волшебная лампа Аладдина")... Ну, а главное, кинематограф испытал мощнейший количественный взрыв, и попробовали себя в "важнейшем для нас" искусстве все 12 знаков.

Другое дело актеры: тут нужен был типаж, человек, стопроцентно идентичный времени. Выход на Лошадь в этом поиске был неизбежен. Одним из первых найден был Леонид Харитонов (1930-1987) ("Солдат Иван Бровкин", 1955). Пафосных героев прошлого 36-летия сменяют очень простые, душевные парни из самой гущи народа. Далее следовал Юрий Белов (1930) - Гриша ("Карнавальная ночь",1956) и Толя Грачкин ("Неподдающиеся", 1959). Истинной удачей для искателей героя того времени стал Николай Рыбников (1930-1990). Умелые, ловкие, гордые, одновременно добрые и простые, его герои обрели всеобщую любовь и стали портретами народа ("Весна на Заречной улице"-1956, "Высота"-1957, "Девчата"-1962 и т.д.). На такую же высоту народного отождествления впоследствии смог подняться лишь Анатолий Кузнецов (1930), сыгравший Сухова в "Белом солнце пустыни" (1970). В этом фильме родился очень символичный дуэт: открытый, простой, добрый Сухов (Лошадь) и загадочный, скрытный Саид (Мишулин, Тигр). Один ищет всеобщего счастья, другой - Джавдета.

Тигры, кстати, в отличие от Лошадей куда более склонны к перевоплощению и дали значительное количество действительно выдающихся артистов (Евстигнеев, Гарин, Леонов, Высоцкий, Петренко).

Георгий Данелия, как никто другой, чувствовал время в своих фильмах, всегда старался "запрячь русскую тройку". Кикабидзе и Леонов - Тигры, Басилашвили и Неелова - Собаки, Мкртчян - Лошадь.

Разумеется, чем дальше шло время, тем меньше было Лошадей и больше Тигров. Галича сменил Высоцкий, в кино появился Алексей Герман, в литературе - Вениамин Ерофеев. Однако совсем со сцены Лошадь так и не сошла, просто из Ивана умного она превратилась в Иванушку-дурачка (Вицин,

Ярмольник, Светин), чем только подтвердила свой русский характер.

Забежав из 1993-го сразу в 1995 год, убеждаешься, что главные интересы в "Русской тройке" уже сместились от обратной логики к определению знаков национального характера, хотя публикации на эту тему начнутся лишь в конце 1996 года. С легкостью говорится о власти технократов, ведь фундаментальное "Идеологическое чудо" (первоначальное название "Освобождение технократии") уже вышло из печати в марте 1994 года. Мимоходом упоминаются римские триумвираты: именно в это время идет доработка Второго Рима. В октябре 1995 работа о Втором Риме уже выйдет в "МП", в рубрике "Книга в газете". Таким образом, мы уже немного забежали вперед в "Поиски Империи", "Национальные знаки". А вот тема идеологического чуда очень близка обратной логике, и до нее осталось совсем немного.

Но прежде чем мы подойдем вплотную к теме идеологического чуда, к теме четвертой имперской фазы, рождающей это чудо, мы обязаны окунуться в мутные, туманные глубины первой имперской фазы, фазы, с которой у нас почти не осталось генетической связи: настолько страшен был разрыв 1917 года. И все-таки... И все таки мы вышли не из Ленина, не из матросов, штурмующих Зимний, не из чекистов в кожаных куртках. А вышли мы из тех самых дореволюционных метаний, исканий, ощущения новой и святой миссии России.

Мистическая стихия - это ночь, зима, тьма, но одновременно и самые изощренные радужные сны, самые яркие мечты, ну и, конечно же, согревающий огонь очага. Вот почему, когда кто-либо напишет, что в 1881 году на Россию опустилась тьма, помните, что спутниками тьмы является не только смерть, но и любовь, и огонь, и сладостные сновидения.

Лев Толстой (1828-1910) с началом имперского цикла становится, безусловно, первым, если не единственным большим писателем России (Достоевский умирает в 1881, Тургенев в 1883). Оптимизма это ему, правда, не прибавляет. Мрачную он рисует картину, достаточно прочитать названия его произведений: "Власть тьмы" (1886), "Живой труп" (1900)... Возразить Толстому тогда никто не мог: он был почти что богом. Его, конечно, отлучили от церкви на 20-м году фазы (1901), но об эффекте двадцатого года мы уже знаем (Мандельштам, Булгаков, Солженицын, Галич...) Таким образом, именно Толстой царил на идеологическом пространстве дореволюционного 36-летия, что целиком и полностью соответствует теории: ведь родился Толстой в год Крысы.

Следует, впрочем, признать, что в отличие от двух последующих 36-летий, в которых открытые знаки (сначала Кот, затем Лошадь) господствовали безраздельно, Крыса не дала длинного ряда лидеров. Но те, что были, имели масштаб мировой. Наравне с Толстым такой всемирной фигурой был Петр Ильич Чайковский (1840-1893). Как и положено Крысе, великий композитор был безусловным посланцем небес, и дело даже не в небесности его музыки, а в сроках его земного бытия. Дело в том, что мистическое время в идеологии (подробнее об этом в главе о "романтиках времени") началось в 1873 году (третья фаза западного ритма не закончилась и шла с 1873 по 1881 год). Именно тогда начался подъем в творчестве композитора: "Лебединое озеро" (1877), "Евгений Онегин" (1879). В 1881 году началось уже собственно 12-летие Крысы. И тут же Чайковский явил истинную картину времени, темную, в общем-то, но не лишенную сказочных, сновидческих блесток. Обратимся к энциклопедии: "В период с 1885 года в творчестве Чайковского чередуются трагедийные полотна - оперы "Чародейка" (1887), "Пиковая дама" (1890), программная симфония "Манфред" (1885), 5-я симфония (1888), 6-я "Патетическая" симфония (1893) - с партитурами, в которых торжествуют свет и радость (балеты "Спящая красавица" (1889), "Щелкунчик" (1892), опера "Иоланта", оркестровая сюита "Моцартиана", (1887))".

Умер Чайковский, казалось бы, внезапно и неоправданно, а на деле в год начала второй (ортодоксальной) 12-летки, когда положение центрального знака отчасти переходило от Крысы к Дракону.

Через год умирает Александр III, к власти приходит Николай II, родившийся в год Дракона. Таким образом, император, столь несчастливо правивший остаток своей жизни, первые 11 лет правления был центральным по знаку в стране, которая при этом жила достаточно хорошо. Ну а то, что тьма сгущалась, так ведь пока гром не грянет...

Гром грянул в 1905 году (а может быть, уже в 1904-м): бессмысленная и ужасная революция, позорно проигранная японцам война, дом Романовых зашатался, в идеологии царили настроения томные, душные, декадентские. Наступили времена мутной прозы, но величайшей поэзии и драматургии. Среди поэтов лидерами, безусловно, были Драконы: Александр Блок (1880-1921), Андрей Белый (1880-1934), Саша Черный (1880-1932). Жив был еще Афанасий Фет (1820-1892), сменивший с наступлением имперского цикла обычный для своего творчества "пафос гедонистического жизнелюбия" на "мрачный фатализм": "Ласточки" (1884) ("Все злей метель, и с каждою минутой сердито рвет последние листы, и за сердце хватает холод лютый, они стоят, молчат; молчи и ты. Не верь весне! Ее промчится гений...").

В драматургии первенствуют Обезьяна - Антон Чехов (1860-1904) и Дракон - Максим Горький (1868-1936). Драматургии их уровня в стране не будет уже никогда, ведь ближайшие годы мистической идеологии в России 2101-2137. Что-то тогда останется от России?

Кстати, именно Чехову принадлежит попытка пронумеровать по рангу титанов своего времени. В письме к брату Чайковского есть такие слова: "Я готов день и ночь стоять караулом у крыльца того дома, где живет Петр Ильич - до такой степени я уважаю его. Если говорить о рангах, то в русском искусстве он занимает теперь второе место после Льва Толстого, который давно уже сидит на первом. Третье я отдаю Репину, а себе беру девяносто восьмое". Девяносто восьмое со временем станет первым. Что касается Репина, то он еще появится в наших списках.

Описывая вторую и третью фазу, для большей наглядности можно обратиться к кинематографу. До 1917 года кино если и родилось, то уж никак еще не стало на ноги. Совсем другое дело балет. Лучшие танцовщики и сейчас представлены мистическими знаками (Марис Лиепа, Барышников, Васильев), а уж в те времена мистические танцовщики должны были определять весь стиль жизни. Разумеется, найти представителей мистических знаков среди балетной элиты тех лет не составило труда: это и Матильда Кшесинская (1872-1971), и Екатерина Гельцер (1876-1962), и Василий Тихомиров (1876-1956). Хотя важнее, наверное, что направляли балет все те же мистики: балетмейстер Михаил Фокин (1880-1942), знаменитый реформатор балета начала XX века, а также знаменитый Сергей Дягилев (1872-1929), создавший труппу "Русские балеты Дягилева" (а также вместе с А. Бенуа объединение "Мир искусств").

(По распространенному мнению тремя величайшими балетмейстерами XX века были Фокин, Голейзовский, Баланчин, все родившиеся в годы Дракона -1880, 1892, 1904).

Еще одно уникальное явление той фазы из мира музыки - это творчество композитора Николая Pимскoгo-Kopсaковa (1844-1908). Дело в том, что Дракон - это единственный из 12 знаков, который не дал ни одного великого композитора... кроме Римского-Корсакова (если, конечно, не считать великим автора "Марсельезы" Руже де Лиля). Удивительное дело, Драконы - исключительно поэтические натуры, умеющие улавливать музыку времени, писать небесные стихи, никак не обделенные слухом (именно Драконы дали ряд выдающихся музыкантов-виртуозов), и вдруг такой прокол. Ну, как бы там ни было, Римский-Корсаков закрыл эту пустоту, а расцвет его творчества пришелся именно на 12-летие Дракона (1893-1905) ("Садко", "Ночь перед рождеством" и т.д.).

Заканчивая тему музыки, стоит сказать, что символом эпохи стала "Могучая кучка", содружество композиторов, сложившееся еще до наступления имперского цикла и как бы предвещавшие его начало. Лидером этого кружка был Милий Балакирев (1836-1910), по знаку Обезьяна. Название же кружку дал другой представитель данного знака - Владимир Стасов (1824-1906). Само название удивительно обезьянье, ведь знак второго возраста ощущает себя очень маленьким, но очень сильным - эдакий могучий карапуз, могучая кучка. Это, в общем-то, дурацкое название очень хорошо характеризует всю эпоху: уже появилась в крови народа имперская мощь, но прорваться наружу она может пока только у кучки провидцев-мистиков, оставляя, впрочем, и их в неведении о смысле будущего взрыва. Собственно, кучкисты и боролись за возрождение национального духа, национальной мощи...

Тот же самый Владимир Стасов был идеологом товарищества передвижников в живописи. Идеи были все те же, и знаки оказались все теми же. Хотя и зародилось передвижничество внутри логической идеологии (1870), однако мощь набрало в мистические времена и отразило свой мистический гороскоп. Фигурами крупного калибра были Илья Репин (1844-1930) ("Бурлаки на Волге", "Не ждали", "Иван Грозный и сын его Иван"), Виктор Васнецов (1848-1926) ("Богатыри", "Аленушка"). За ними следовали Василий Суриков (1848-1916) ("Боярыня Морозова"), Василий Поленов (1844-1927) ("Христос и грешница"), Иван Шишкин (1832-1898) ("Утро в сосновом лесу"), Исаак Левитан (1860-1900), а также Илларион Прянишников, Константин Савицкий, Аполлинарий Васнецов, Сергей Иванов и другие. Картины их с виду реалистические, вернее сверхреалистические, однако, благодаря своим мистическим свойствам, вошли в некий замкнутый круг времени. И вместо того чтобы служить музейно-интимному общению со зрителем (нет искусства более личностного, чем живопись), стали неким навязчивым сном нации, размножившись в тысячах дешевых копий. (За Репиным, кстати, еще и числится мистическая способность писать портреты тех, кому скоро приходит пора отправляться на тот свет).

Заканчивая тему живописи, хотелось бы, во-первых, сказать, что живопись во времена отсутствия кино и слабого развития фотографии была, конечно, гораздо более значимой сферой, чем сейчас, а во-вторых, назвать имя, может быть, самого грандиозного и невероятного художника России Михаила Врубеля (1856-1910), творившего практически лишь в тех же рамках 12-летия Дракона.

Вернемся к политике и поищем там вождей-мистиков. Кроме Николая II стоит вспомнить одного из отцов российской социал-демократии Георгия Плеханова (1856-1918), авторитет которого среди революционеров был весьма высок. Другим зловещим символом своего времени стал Гришка Распутин (1872-1916).

Ну, а главный парадокс 36-летия заключается в том, что, даже принадлежа к центральным знакам времени, мистики не стали любимы народом. Пожалуй, лишь Крыса с некоторыми оговорками может считаться русским знаком. Дракон же и особенно Обезьяна так и не получили народного одобрения, того, что называют родством душ. Так что все 36 лет Россия мучалась от несоответствия самой себе, и лишь 1917 год жесткой рукой вернул ее к более привычной ситуации. Так что, вспоминая те времена, не стоит о них сожалеть: могучей тогда была лишь маленькая кучка людей. В четвертой фазе имперского цикла (1989-2025) могучей станет вся страна.

Так слились воедино личная неприязнь автора к некоторым знакам, революционная неприязнь к своему дореволюционному прошлому всего народа, тупиковость и вневременность самой мистической стихии. И все же хочется еще раз повторить: именно мистическая первая фаза заваривает тот бульон, в котором произрастает будущее. Причем не столько даже ближайшее будущее (2 и 3 фазы), сколько будущее далекое, чудесное, то есть четвертая имперская фаза и следующие за ней долгие фазы какого-нибудь стабильного ритма, восточного или западного. А потому есть смысл из первой фазы сразу перекинуться в четвертую фазу. Одна беда - четвертая фаза в последнем имперском цикле еще не случилась, а потому приходится еще дальше отступить в прошлое и пронаблюдать чудеса четвертой фазы Третьей России, благословенных времен Екатерины II Великой.

Вы заметили, как часто в разговорах о политике, да и обо всей сегодняшней жизни стали использоваться слова " спектакль", "театр", "сцена"' и т.д.? То говорят, что мы играем в демократию, то в патриотизм, то изображаем действо под названием Смутное время, то рубим окно в Европу на манер Петра I. Опереточные путчи, драматические штурмы, театральные выборы...

Раньше было хуже: больше крови, меньше еды, и уж совсем никакой свободы. Однако никто ничего не замечал или делал вид, что все нормально. Теперь все на виду, все мы на сцене. Что не заметит телевидение, то опишут в газетах, а потому можно оставить суровую сдержанность былых времен и заламывать руки по каждому поводу. Впрочем, театр - штука многообразная. И в любой момент вместо рыданий могут начаться танцы и песнопения.

Итак, спектакль длиной в 36 лет начался, исполнители мы все, зрители - весь мир, в первую очередь Европа (будут аплодировать, частично от не оправдавшихся страхов) и Америка (будут свистеть от не оправдавшихся надежд на свою гегемонию). Пока спектакль находится в стадии рассаживания по местам, шуршания бумажками и покашливания, а потому обратимся к аналогичному спектаклю 230-летней давности.

Безусловно, это были блестящие времена (1761-1797), и блеск их, как и положено четвертым фазам, был избыточный, не подкрепленный общемировой расстановкой сил. Изумительно бескровный переворот (1762) с массой картинных жестов, невероятные военные победы, съедение Польши на глазах завороженной Европы, казнь Пугачева и т.д. Каждый выбирал себе роль по душе: Екатерина играла роль просвещенного монарха (друга Вольтера), Радищев играл роль революционера (очень хвалил Вашингтона), Пугачев играл роль царя Петра, Потемкин строил деревни и мнил себя великим полководцем.

Ну, а для структурного гороскопа самое главное заключалось в том, что в этой театральной жизни заглавные роли должны были играть логические знаки (Петух, Бык, Змея). Причем, как мы с вами договорились, главенствует все же открытый знак, то есть Петух, будь он хоть сто раз инфантильным и ни на что не годным в реальной жизни знаком. В конце концов, его дело прокукарекать, а там хоть и не рассветай. Памятуя о том, что это 144-летие (1653-1797) посвящено было военным проблемам, стоит в первую очередь искать военную гениальность. С этим все в порядке: гениальный Петр Румянцев (Задунайский) (1725-1796), блистательный Алексей Орлов (Чесменский) (1737-1808), адмирал Григорий Спиридов (1713-1790) - все Змеи; создатель черноморского флота Федор Ушаков (1745-1817), будущий победитель Наполеона Михаил Кутузов (1745-181З), подавивший пугачевщину генерал-аншеф Петр Панин (1721-1789) - все Быки. Однако над всеми этими великими и не очень стоит величайший Александр Суворов (1729-1800), может быть, во всей прошлой и будущей истории не имеющий себе равных. Разумеется, Суворов родился в год Петуха (по уточненным данным "Военно-исторического журнала").

Политическая мощь тогдашней России связана с именем Екатерины II (1729-1796). Она тоже Петух, но в женском варианте, а стало быть, знак волевой, а не логический. Должен был быть у нее предтеча, учитель, подготовивший ее к наступлению петушиного времени. Конечно же, это Алексей Бестужев-Рюмин (1693-1766) (в "Гардемаринах" его играет Евстигнеев). В аппаратные времена Елизаветы он приближал новые времена, как Андрей Сахаров (1921-1989) нашу и свою победу в 1989 году. Оба они работали на старую власть, один канцлером, другой создателем бомбы, оба были сосланы, оба воспитали новую власть.

В идеологии свой Суворов - это Александр Сумароков (1717-1777). Дворянин, адъютант самого Алексея Разумовского, казалось бы, ни с того ни с сего начинает сочинять любовные песни, создает драматические произведения. Может, именно Сумароков первый в России смог перейти ту грань, за которой начинается уже чисто светское искусство. Кстати, Сумароков еще в елизаветинские времена выступал на стороне оппозиционной придворной группы, ориентировавшейся на будущую императрицу Екатерину II. В начале царствования Екатерины II литературная слава его достигает зенита. Лучшие его комедии написаны в 70-е годы (1772-1774). В переводе на сегодняшние даты - это 2000-2002 годы. Сумароков известен как основатель классицизма.

Разумеется, продолжатели дела становления светского искусства сплошь Быки и Змеи. Непосредственный продолжатель, например, Михаил Херасков (1733-1807) (поэма "Россияда", 1779). Продолжатели в широком смысле - два титана, которые в наше время (не знаю, как сейчас) даже попали в школьную программу: Денис Фонвизин (1745-1792) и Александр Радищев (1749-1802).

Фонвизин после "Бригадира" (1770) (9-й год фазы - идеологическое решение) более десяти лет не обращался к драматургии: все силы писатель отдавал политике, государственным делам. Лишь в 1781 году был завершен "Недоросль" (второе идеологическое решение). Через год Фонвизин увольняется со службы. Это тот самый 20-й год фазы, о котором уже говорилось (Лев Толстой, Мандельштам, Булгаков, Галич, Солженицын). До третьего идеологического решения (1793) Фонвизин не дожил один месяц.

Радищев встретил четвертую фазу 12-летним мальчиком. Кстати, именно от Змей, встретивших 1989 год (1977 г.р.) стоит ждать наибольших талантов и полного расцвета к 24-му году фазы (2013). Ну, а Радищев к 24-му году фазы уже написал оду "Вольность" - первое русское революционное произведение. А на 29-м году (1790) появляется "Путешествие из Петербурга в Москву". Последовал арест и суд. Смертную казнь крамольному автору на десять лет ссылки заменила сама императрица. Так он сыграл роль революционера, а она - гуманистки. Истинная же роль Радищева, думается, все же не в политической сфере, а в литературной. Не будем забывать, что Змея - один из самых плодотворных литературных знаков. И слава русской литературы (Гоголь, Достоевский) во многом связана именно с этим знаком.

Ну а в остальном это время мало знакомо нам. Кто, например, такой Михаил Щербатов (1733-1790)? Историк, публицист, идеолог корпоративных интересов дворянства, он тоже написал "Путешествие...", но только "...в землю Офирскую", а, кроме того, еще и "Историю Российскую с древнейших времен". Может быть, он, а не Радищев, был главным лицом той эпохи. А ведь были еще Иван Елагин (1725-1794) и Владимир Лукин (1737-1794), тоже зачинатели новой литературы, только рангом чуть ниже, ученые Дмитрий Аничков (1733-1788) и Николай Курганов (1725-1796), философ Яков Козельский, Семен Десницкий и многие другие. Именно они открыли дверь в то пространство, в котором вскоре появятся Пушкин, Лермонтов, Грибоедов, Гоголь.

Нынешним Петухам и Змеям в пушкинское пространство уже хода нет, они откроют новое. Потом в это пространство придут новаторы (2029-2065) и укажут в этом пространстве столбовые дороги, дадут имена новым явлениям мировой культуры, родившимся на пересечении науки, религии и искусства.

Однако вернемся в екатерининские времена. Тогда еще никто не ведал, что начинается пора великой русской литературы, ее золотой век. Все были уверены, что наступает золотой век театра. Собственно, и Сумароков, и Фонвизин старались-то в основном для театра. Театр был воистину идефикс всей страны (читай - дворянства) в том 36-летии. Все буквально бредили театром. И тут опять не обошлось без великого Петуха. При желании его можно даже поставить впереди Сумарокова или Бестужева: речь о Федоре Григорьевиче Волкове (1729-1763).

И прожил-то всего 34 года, и в своей фазе был всего два года, а во многом определил все ее течение. Имя его - ни мало, ни много "отец русского театра" (Белинский). Под его "бешеный" темперамент писал роли Сумароков. Волков примыкал к дворянской оппозиции и участвовал в свержении Петра III. Был он человеком, по мнению многих, выдающимся во всех смыслах, что, скажем прямо, присуще деятелям театра не во все времена.

Каким титаном мог бы стать, а умер от простуды. В который раз убедишься, что Петухи, как и их зоологические братья, зарю встречают, а там уж пусть другие ковыряются. Но и за это - слава Петуху! В 70-80-е годы уже идет театрализация всей страны, что, поверьте, тогда было просто чудом: страна-то совсем темная была.

Выводов и морали не будет, как и прогнозов. Пофантазируйте сами! Ну, а необходимые для расчетов Петухи-предтечи перед нами: Андрей Сахаров (1921-1989), Борис Стругацкий (1933), Геннадий Хазанов (1945), Юрий Никулин (1921-1997), Марк Захаров (1933), Никита Михалков (1945). Ну и, конечно, с нетерпением ждем Петухов нового призыва.

Автору, при его очень напряженном отношении к театру, было непросто предрекать наступление театральных времен. Однако реальность превыше всего. Подъем в горячо любимом кино когда еще будет. Театральная же жизнь вовсю бурлила уже и в 1995 году, когда писалась статья, и забурлила еще сильнее в 1998 году, когда писалась данная глава книги.

И все-таки невозможно дважды войти в одну реку. В темные времена Третьей России театр был принципиально важен для резкой активизации светской культуры. Сейчас театр отрабатывает локальное освобождение от былых оков совдепии и вряд ли слишком занят рождением новых культурных пространств. Впрочем, и тогда театральный бум дал неожиданный поворот, породив не великих драматургов, а великих поэтов и писателей.

Что касается театральных эффектов нашего времени, то они нужны всего лишь для того, чтобы привлечь к нам внимание всего мира. Смысл очень прост: пусть мы станем центром всеобщего внимания, и уж тогда мир обязательно услышит нас, когда нам наконец-то будет что сказать. Пока же нам сказать нечего и, видимо, не скоро появится, если ссылаться на аналогию все с той же Третьей Россией. Страшно, ей-богу, читать все эти списки "великих" деятелей культуры на фоне того фантастического величия, каковое возникнет при Александре I и особенно при Николае I. Неужели и мы будем так же убого выглядеть на фоне титанов новорусской культуры середины ХХI века? Увы, все больше доказательств того, что именно так оно и будет. Впрочем, вся прелесть логической фазы не в реализации, а в замахе. Поэтому наше дело - орать о своем величии. Глядишь, внуки действительно будут великими.

Недоумение читателя вновь могут вызвать ссылки на новаторскую идеологию в первой фазе будущего российского западного цикла. Надо потерпеть, все разъяснит глава о романтиках времени.

Что касается неуместности сравнения блестящих екатерининских времен и убогих наших, то не все так просто. Во-первых, блестящими екатерининские времена были не для всех, а лишь для высшего класса. Достаточно упомянуть одно пугачевское восстание. В наши "убогие" времена высший класс, хотя бы те же директора, кажется, живет достаточно красиво, хотя и не торопится напоминать об этом всему миру. Общегосударственного богатства, кстати, при Екатерине II также не было... Во-вторых, наши представления о победах государства скорее лежат в плоскости ХVIII века, чем XXI. Мы по-прежнему ждем побед военных, величия в мощности вооружения и прочей белиберде и еще не в состоянии встать на позиции экологического мышления XXI века, когда наши остановленные заводы оборонного комплекса будут казаться первыми ростками будущего экологического процветания Земли.

Гораздо важнее уловить единое с Екатериной II ощущение свободы, любви к книге, любви к интеллекту, любви к красивым вещам, а не к пушкам, ядрам, ракетам, ружьям и т.д. В конце концов, вся история мира - это история войн. И если именно мы начинаем сейчас историю отвращения к войнам, то это чудо не меньшее, чем переход Суворова через Альпы.

А теперь попробуем восполнить пробел 1995 года, отсутствие данных по театральным режиссерам современной России. Данные взяты из справочника "Кто есть кто в России", М., 1997.

Результаты статистического исследования превзошли все ожидания. Все-таки отбор тех или иных режиссеров казался мне, человеку далекому от театра, слишком субъективным делом. Впрочем, судите сами.

Лидер 12-летия Петух, столь часто упрекаемый в инфантильности и недееспособности, занял безоговорочное первое место - 12 фамилий, среди которых самые, самые. Далее, как и полагается, два других логических знака - Бык и Змея. 3мея немного впереди. За нее Юрий Любимов, Николай Губенко, Кама Гинкас, Алексей Бородин, Светлана Врагова ("Модернъ"). Бык представлен не менее известными именами - Иван Бобылев, Евгений Лазарев, Марк Розовский, Павел Хомский, Илья Эпельбаум.

Дальнейший порядок знаков не слишком важен, тем более что имена не слишком громкие, а иногда и знаковая принадлежность не очевидна. Среди середняков Кабан и Обезьяна (по 4). В аутсайдерах все остальные (по 2). Хуже всего с Козой (1) и Драконом (0).

Таким образом, идея о достаточно жесткой связи между стихией театра и логической стихией подтвердилась достаточно наглядно. Абсолютное же лидерство Петуха доказывает, что нет и не может быть причин, которые помешали бы открытым знакам в имперском ритме осуществлять свою святую миссию.

Казалось бы, обнаруживается мощное противоречие в теории, ибо центральным знаком в драматургии остается Крыса (пересечение мистицизма и драматичности). Петух же даже не входит в обойму вторых. Среди вторых в драматургии Дракон и Обезьяна (мистицизм), Змея и Коза (драматизм), Лошадь (сочувствие как мистицизму, так и драматизму). Более того, Петух вместе с Кабаном - явные аутсайдеры списка драматургов. Однако ставить на один уровень саму драматургию и пути ее раскрытия не уместно. Ведь не требуем же мы одинаковости от тех, кто командует войсками, и тех, кто затевает войны.

В главе "Круговорот стихий в народе" мы еще поговорим о превосходстве логиков над мистиками, а пока отметим, что именно логики-постановщики лучше других способны раскрыть замысел мистиков-драматургов.

А теперь гимн, пропетый в честь Петуха накануне страшного удара, которым грозит год Кота (1999 год).

Откройте любую энциклопедию, любой справочник из серии "Кто есть кто" и проведите элементарный количественный анализ 12 знаков. Лидером может оказаться кто угодно, но аутсайдер всегда будет один и тот же - Петух. Что это значит? Неужели Петух самый тупой, самый бесталанный, самый примитивный знак? Нет, это не так. Это до такой степени не так, что, по сути, наоборот. Именно Петух, безусловно, самый способный, можно даже сказать, гениальный знак. По сути дела, это знак безграничных возможностей. Петух мог бы не есть, не пить или, напротив, есть больше всех или пить больше всех. Короче говоря, Петух - чемпион возможностей. Но за это чемпионство приходится дорого платить, а именно неспособностью либо нежеланием доводить дела до конца. Петуху гораздо важнее зафиксировать размер своего таланта, масштаб своих амбиций. Хороший Петух - или "председатель земного шара", или пророк новой эры, или, в крайнем случае, спаситель какой-нибудь нации, например, русской. Вот почему Петухи, обильно заполняя списки самых талантливых и подающих надежды, так редко попадают в энциклопедии, ориентированные на реальные достижения, а не на декларации и лозунги.

Теоретически все это очень просто объяснимо. Петух - это единственный знак, сочетающий пионерство (Коза, Кабан) и источник идей (Бык, Змея). Таким образом, Петух - знак, не имеющий прошлого, вечный провозвестник будущего. Он тот, кто поет зарю, когда еще темно.

Не уверен, что доставлю радость сообщением, что сейчас в России как раз 12-летие Петуха (1989 - 2001). Действительно, кому охота жить в то время, когда все разбрасываются обещаниями, говорят много громких слов, но ничего не доводят до конца, ни за что не несут ответственности. Каждый почитает себя великаном, каждый готов спасти Россию. Но мало кто скромно работает на своем месте, мало кто соразмеряет свои реальные возможности со своими амбициями.

Одним словом, страна превратилась в огромный птичий базар, где кто-то разливается соловьем, но больше каркающих ворон, регулярно пугающих нас то голодом, то гражданской войной, то развалом страны. И опять никакой ответственности: каркнул - и в кусты. Шум от трелей, посвиста, клекотания, карканья стоит невообразимый. Никто никого не слышит и не понимает. Иногда кажется, что пробил час абсолютной анархии. Однако при видимом хаосе и раздрае есть в птичьем базаре некий завораживающий порядок. Птицы - народ удивительно синхронный. То все сидят, то все летят, то все галдят, то все замолкают.

Так откуда же идет ощущение синхронности? Конечно же, от средств массовой информации. Никто ни с кем не созванивается, никто не командует, нет никакого реального контроля (как все было еще недавно). А между тем все газеты, все каналы телевидения всегда удивительно единодушны. Работает закон стаи, причем стаи, не имеющей даже вожака, просто стаи, как синхронного механизма. Нечто похожее на синхронность деревенских петухов.

Лично меня как человека, не привыкшего ходить строем, вся эта птичья синхронная трескотня поначалу очень раздражала. Однако против времени не погуляешь. Коллективный разум наших СМИ - это единственная реальная сила страны, и сила эта в ключевые моменты 12-летия ни разу не подвела. Так что прочь сомнения и терзания, тем более что 12-летие Петуха уже на исходе. В 1999 году (год Кота) наступает кризис всего петушиного, что есть на свете. От страшного кошачьего удара Петух сразу не очухается, а там уж не за горами (2001) начало бычьего 12-летия, когда базар прекратится, и все начнет стремительно упорядочиваться. Для граждан самым утешительным будет то, что Бык хоть и устремлен в будущее (как и Петух), но все же относится к тройке реализаторов, то бишь счастливчиков (Кот, Змея). А стало быть, начатое Петухами быстро обернется реальными результатами. Важно также, что Бык невероятно оптимистичен и в отличие от Петуха не чужд людских проблем.

Начиная прощаться с Петухами, не худо было бы вспомнить о некоторых из них. Ведь если и бывают у Петухов удачи, то только в их собственное время (либо в подготовке прихода этого времени). Обратимся к самому современному на сегодняшний день справочнику "Кто есть кто" в России" (1997), выделившему из всей массы россиян около 750 наиболее значительных. (Что-то вроде 62 человек на один знак.) Сразу отметим, что Петух не занял привычное для него последнее место, и это, безусловно, заслуга его времени. Однако и до количественного лидерства ему далеко: всего 58 человек, 11 женщин и 47 мужчин.

Привычно и ожидаемо наличие петушиных сладкопевцев (Юрий Антонов, Юрий Веденеев, Юрий Шевчук, а также Анжелика Варум и Бэла Руденко), нескольких спортивных гениев (хоккеистов Александра Могильного, Сергея Федорова и теннисистки Анны Курниковой), а также артистов с хорошо поставленным чувством юмора (при отсутствии в справочнике Хазанова, Петросяна и Евдокимова есть Екатерина Васильева, Станислав Любшин и Леонид Якубович).

Однако лидерство Петуха в современной жизни определяют не певцы, не спортсмены (предпочитающие крутиться в США) и даже не артисты. Лидерство Петуху обеспечивают режиссеры, немногие киношные, но в основном театральные. Киношные фамилии, конечно же, более известны: Абдрашитов, Адабашьян, Климов, Краснопольский и Усков, Никита Михалков, Александр Хван. Зато уж театральный список выглядит солиднее. Марк Захаров, Галина Волчек, Валентин Плучек (как говорится, без комментариев), Татьяна Доронина (взлетела как театральный лидер в новые времена), Александр Дзекун (Саратов, но уже не глушь и не деревня, а всероссийская известность), Сергей Женовач (главреж на Малой Бронной), Игорь Кваша ("Современник"), Роман Козак (МХАТ), Николай Коляда (ставит свои же пьесы, Екатеринбург), Михаил Левитин (сам пишет, сам инсценирует, "Эрмитаж"), Владимир Мирзоев (надежда и опора Театра имени Станиславского), Владислав Пази (Открытый театр). Практически все эти режиссеры признаются справочником либо гениями, либо стремительно взлетающими к гениальности творцами. Становится ясно, что в нашем театральном 36-летии Петух нашел себя именно в театре.

В оставшейся половине персоналий более всего драматургов (4), поэтов (3), писателей (3), художников (3), балетмейстеров (2), медиков (2).

Особенно стоит поговорить о Петухах-политиках. Время требует, чтобы процессы становления новой власти возглавляли и контролировали именно Петухи. С другой стороны, мы знаем, что Петух политически бесперспективен (речь о мужчинах), поскольку не может делать длинные долгие дела, к которым относится политика. Дело Петуха - дать лозунг и либо погибнуть, либо улететь, либо зарыть голову в песок... И вот мы видим вместо Политбюро многих Петухов, некую цепочку, некую эстафету передачи лидерства между Петухами.

Начал эстафету академик Сахаров, давший в 1989 году направление нашей революции. Увы, академик к концу года умирает. Петушиную эстафету подхватывает Геннадий Бурбулис. Следующим, наверное, следует признать Владимира Шумейко, подававшего грандиозные надежды, увы, не реализованные. Справочник 1997 года предлагает нам двух действующих политиков: Андрея Кокошина, Валентина Юмашева... И вновь взлет на самый верх, а дальше? Все то же самое... Где ты, где ты, Екатерина II?

При столь жутком политическом пролете Петуха история срочно ищет Петухам замену. Требованиям максимального сходства удовлетворяют два других пионерских и боевых знака - Коза и Кабан. Особенно удобна позиция для Козы. Отсюда и Горбачев, и Ельцин, и Чубайс. Среди Кабанов относительно удачно "петушатся" Немцов и Селезнев. Увы, пока не закончится время птичьего базара и не наступит 12-летие Быка, ждать сильного политического лидера не приходится. Бык же сможет призвать более солидных людей.

Отсутствие Екатерины II в официальной политике не означает, что дамы петушиного рода не заняли лидирующих мест во власти истинной, власти вопрошающей, власти контролирующей. Нет никаких сомнений, что дамы, родившиеся в годы Петуха, на первых местах почти везде. Но, опираясь на означенный выше справочник, назовем лишь двух - Татьяну Миткову и Светлану Сорокину. Особенно же хороша вторая, ибо на ковер к себе может вызвать (как провинившегося школьника) практически любого политика в стране (разве что кроме не слишком здорового президента).

При всей своей космической пустоте и космической же легковесности Петух - достаточно трагическая фигура. Его трагедия в его неспособности к настоящему полету (Петух - знак приземленный), в его разрыве между блеском идей и проектов и нищетой реализации. Печальным примером стала нелепая гибель одного из кумиров молодежи Игоря Сорина ("Иванушки Интернешнл"), добившегося высочайшего взлета и вдруг покинувшего популярную группу...

Потом самоубийство (прыжок с балкона шестого этажа) и предсмертная записка (?), призывающая всех отправиться "в полет к звездам". Андрей Григорьев-Аполло-нов (Рыжий): "Игорь с детства хотел всего сразу: быть чемпионом по борьбе, по плаванию, по прыжкам в длину. Он реально разрывался. Если бы Игорек хоть на чем-то одном остановился, все бы получилось. А он хотел своими маленькими руками обхватить весь мир. Надорвался...". Отец Игоря Владимир Семенович: "Все говорят, что он сделал много. Но мне кажется, судя по тому творческому потенциалу, который был заложен в нем, он не сделал ничего. Он просто показал свои раз-ноплановые возможности. "

<Назад>    <Далее>


У Вас есть материал - пишите нам
 
   
Copyright © 2004-2024
E-mail admin@xsp.ru
  Top.Mail.Ru